Литературный · журнал · Антона · Чёрного

Слежу за нею допоздна
И отступаю вновь в бессилии:
Кто ты, звезда? Тревожный знак?
Иль отблеск ангелова крылия?

Укромный лаз? Заветный клад?
Постигнуть не хватает малости:
Не покидай меня, звезда.
Не покидай меня. Пожайлуста.

Пора подумать о душе.
В пучине города теснимый,
Глазами пробегаю мимо
Идеи рая в шалаше.

Пора подумать о душе.
Я так решил сегодня утром,
Осознавая всё же смутно,
Что снова канет день вотще.

Она вне наших войн и уний
И, может быть, вне тел вообще.
Пора подумать о душе,
Пока нам есть о чем подумать.

23 сентября 2005 г.

(сочинено буквально только что)

В нём ангелы и люди,
Благоухая, спят.
Но в зеркале запруды
Не дремлет лунный взгляд.

Поводит клювом ворон,
Почуя дальний дым.
Смородиновый город
Над пропастью беды.

18-19 мая 2005

Мимо светлые машины
Прошуршали-проспешили.
В них невеста в крепдешине.
Кто-то женится.

Тили-тили.
Трали-вали.
Меня снова обскакали.
Всё нормально. Я в печали.
Мне не верится.

Но зачем же биться лбами?
Я иду и улыбаюсь.
Скоро март придёт - избавит.
Будет деревце.

Будет деревце зелёным.
И "13-й" палёный,
Как нектар для всех влюблённых,
Будет сладостен.

Я пою абракадабру.
Я сегодня очень добрый.
Весь - от кожи до утробы -
Полон радости.

И тот мужчина нервно-благородный
Курил у форточки его свой «Беломор»…
И кто-то, вынув вату, ежегодно
Вытряхивал из междурамья сор…

И годы пролетали друг за другом :
Так быстро – с января до декабря…
Оно, не в силах высказать себя,
Лишь обреченно хлопало фрамугой…

А город каждый вечер засыпал,
Включал свои слепые фонари,
И ни снаружи, ни внутри
Никто из них, спокойно дремлющих, не знал,

Как страшно не отбрасывать теней,
Быть лишь границей между волей и неволей,
Как больно ощущать себя всего лишь
Окном –
дырой, зияющей в стене.

Потеря есть материя...
И. Тюрин

Скажи, сестра, за что моя печаль?
За что часы, которые тоску
Мою во тьме чуть слышно отмеряют
Движениями, долями себя?
Будильник - крохотная мельница - трепещет,
Предвидя Дон Кихота-лилипута.
За что мне эти глупые часы?
Дрожат, стучат нутром, не понимая,
Что каждый миллиметр циферблата -
Не мера для сдавившего внутри.
Секунда есть лишь мера приращенья
Материи тоски. Она распухла
Во мне и покидает оболочки
Телесные, выдавливает стёкла
В окне. Часы движенье ускоряют.
Давлением в двенадцать атмосфер
Тоска собою раздвигает стены.
Скажи, сестра, за что моя печаль?
За что я здесь?

Создатель допустил ошибку:
Из глади плавной райских рек,
Искрясь и рассыпаясь зыбко,
Не тот явился человек.

Она несла в себе Адама,
Но чресел влажных белизна
Была гладка. Садам Эдема
Приплода не несла она.

Их было две. И обе Евы.
В двух лицах сущее одно.
И было вдвое страсти, гнева
В их одиночестве двойном.

И дух Адама нерожденный
Взирал из облачных клубов
На их бесплодную любовь –
Сестер прекрасно-обреченных.

Без – дел.
Без – бед.
Лес – нигде.
Он – в себе.

Лес – вне времени.
В рай – лаз.
Он – мое зрение.
Он – мой глас.

Слово – пожарище.
Вслух – огнем.
Дом – переваривающий –
Глух – нем.

Дом – перемалывающий
Сто потов.
Лес – НИГДЕ – мало еще –
Лес – НИКТО!

Лес – с домом – кружат.
Меня – алчут.
Обоим – чуждый –
Между –
Плачу.

Дом – круг – прокрустов.
Богоотец – плотник.
Дом – это – пространство.
Дом – корм – плоти.

Скована – твердь – полом.
Небо – за кровли свесом.
Дом – это Бог-голод.
Дом – враг – леса.

Дом – страх – близких зим.
Леса – страх – заточённый.
Лес – это – не высказать.
Лес – это – О ЧЁМ – я.

- Хмелем утянут я в адово жерло
И пропадаю в асфальтовом дне.
Каждую ночь я шепчу: "Неужели?.."
Выйдя, из пекла, грущу о родне.

Мать моя - дерево, песен жилище,
Плачет смолою по мне по ночам.
Ветер - отец мой - по выгонам свищет,
Ищет меня на лугу у ключа.

В чаще - стена из поваленных бревен,
То была роща. А вместо ручья -
Топкая гать. Там в ольховом алькове
Плачет лесная невеста моя...

И чтоб тихонько так, хотя бы шепотом,
Хотя бы в забытьи полночных грёз,
Далёко, за снегами и болотами,
Мой ангел моё имя произнёс.